Перенос спора в российский суд по закону Лугового: когда это работает против истца

Закон Лугового - это нормы ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ, которые относят споры с участием подсанкционных лиц к исключительной компетенции российских арбитражных судов и позволяют переносить дело в российскую юрисдикцию вопреки арбитражной оговорке (введены федеральным законом от 08.06.2020 № 171-ФЗ). По состоянию на май 2026 года суды толкуют эти нормы всё шире: к препятствиям в доступе к правосудию относят не только санкции против стороны, но и косвенные обстоятельства - вплоть до условий арбитражной оговорки и места разбирательства.

Новым шагом стала позиция арбитражного суда, который признал затруднительным для российского истца даже арбитраж по правилам ICC с местом в Москве на русском языке. Для бизнеса это означает рост непредсказуемости трансграничных контрактов и риск, что согласованная сторонами процедура разрешения споров будет признана неисполнимой. Разбираем, как перенести спор в российский суд по закону Лугового, когда суд видит препятствия в доступе к правосудию и какие риски несёт истец при таком переносе.

Что означает признание арбитража в Москве затруднительным для российского истца

Это расширение исключительной компетенции российских судов по ст. 248.1 АПК РФ на ситуации, где формальных санкций против истца нет. Суд относит спор к российской юрисдикции, признавая, что арбитражная оговорка создаёт препятствия в доступе к правосудию. В качестве таких препятствий теперь рассматриваются условия о выборе арбитра, регламенте и месте арбитража, а не только ограничительные меры против стороны спора.

В рассмотренном деле российское общество взыскивало с австрийского поставщика оборудования аванс по контракту на модернизацию производства. Цена контракта составляла около 8,7 млн евро, аванс - порядка 4,35 млн евро. Поставщик потребовал оставить иск без рассмотрения, ссылаясь на арбитражную оговорку: регламент ICC, место арбитража - Москва, язык - русский, единоличный арбитр, который не должен быть гражданином Австрии, России или иной неприемлемой для сторон страны.

Суд ходатайство отклонил. Он указал, что Австрия включена в перечень недружественных государств с 5 марта 2022 года, а условие о выборе арбитра при русском языке разбирательства сужает круг доступных кандидатур. Дополнительно суд счёл, что выбор регламента ICC относит регулирование к французскому праву и парижскому суду, что ограничивает реализацию оговорки. Итог - спор отнесён к исключительной компетенции российского арбитражного суда по ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ.

Юридически такая аргументация спорна. Суд фактически смешал три самостоятельные категории: язык разбирательства, право места арбитража и применимое к контракту материальное право. ICC администрирует дела по всему миру, а конкретное место выбирают стороны. Выбор регламента ICC не означает автоматического применения французского права к существу спора, а при месте арбитража в Москве судебный контроль относится к российским судам.

Описанный подход применим не к каждому спору. Перспектива переноса дела в российскую юрисдикцию зависит от формулировки оговорки, состава санкций и связи спора с ограничительными мерами. Ошибка в оценке этих факторов на старте приводит к выбору неверной стратегии и потере времени на спор о компетенции.

Как перенести спор из иностранного арбитража в российский суд?

Российская сторона вправе обратиться в арбитражный суд по месту своего нахождения, если в отношении неё действуют ограничительные меры либо если основанием спора стали санкции (ч. 2, 3 ст. 248.1 АПК РФ). Для этого подаётся иск с обоснованием исключительной компетенции российского суда, а при наличии параллельного зарубежного разбирательства - заявление о запрете его продолжения (ст. 248.2 АПК РФ).

Верховный суд ещё в 2021 году в деле "Уралтрансмаша" закрепил позицию: для применения закона Лугового достаточно самого факта санкций против заявителя. Доказывать, что санкции реально мешают вести процесс за рубежом, не требуется - презюмируется, что подсанкционное положение создаёт препятствия в доступе к правосудию. Эта позиция стала отправной точкой для расширительного толкования норм.

Перенос возможен на любой стадии до окончания зарубежного производства. Истец выбирает между двумя инструментами: иском по существу в российском суде и антиисковым запретом по ст. 248.2 АПК РФ. Запрет подкрепляется судебной неустойкой за его нарушение, что повышает его действенность против контрагента, продолжающего разбирательство за границей.

Госпошлина по имущественному иску в арбитражном суде рассчитывается по ст. 333.21 НК РФ и для крупных требований достигает 10 млн рублей - это верхний предел для исков, подлежащих оценке. При цене требования в несколько сотен миллионов рублей пошлина попадает в верхнюю часть шкалы, что нужно учитывать при планировании переноса спора и оценке его экономики.

Когда суд признаёт препятствия в доступе к правосудию по закону Лугового

Препятствия в доступе к правосудию суд усматривает, когда у российской стороны отсутствует фактическая возможность вести разбирательство за рубежом либо когда условия рассмотрения спора изменились существенным и непредвидимым образом. Эти два основания прямо названы в практике применения ст. 248.1 АПК РФ. На их базе суды и обосновывают перенос споров в российскую юрисдикцию.

Изначально достаточным признавался факт санкций против самого заявителя. Затем практика расширилась: суды стали относить к препятствиям секторальные санкции, лишь отдалённо затрагивающие спор, ограничительные меры против контролирующих лиц истца, а также ситуации, когда спор возник между двумя российскими лицами, но причиной стали иностранные ограничения. Перенос признавали обоснованным даже при подсудности спора дружественному государству.

Рассмотренное дело сдвинуло границу ещё дальше. Истец под санкциями не находился. Ограничительные меры были наложены на третье лицо по делу. Суд счёл препятствием саму конструкцию арбитражной оговорки - выбор арбитра и регламента. Это означает, что для переноса спора российской стороне теперь необязательно быть подсанкционной: достаточно косвенной связи спора с ограничительными мерами.

Тренд имеет обратную сторону. Чем шире толкование, тем выше непредсказуемость для бизнеса при заключении трансграничных контрактов. Согласованная сторонами оговорка перестаёт быть гарантией того, что спор будет рассмотрен в выбранном форуме. Это усложняет привлечение иностранных контрагентов и повышает договорные риски российских компаний.

Какие риски несёт российский истец при переносе спора в РФ?

Главный риск - неисполнимость решения за рубежом. Даже выиграв дело в российском суде по закону Лугового, истец столкнётся с тем, что у иностранного ответчика нет активов в России, а европейские суды не признают решения, вынесенные на основании ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ. Победа в российской юрисдикции в таком случае остаётся бумажной.

Перенос спора в российский суд при отсутствии у ответчика активов в РФ и без перспективы признания решения за рубежом оборачивается тем, что взысканная сумма - например, аванс на 4,8 млн евро - остаётся невзысканной, а время на параллельный процесс и судебная неустойка по антиисковому запрету не дают реального возврата средств. Срок исковой давности тем временем продолжает течь.

Второй риск - спор о компетенции затягивает дело. Иностранный контрагент оспаривает юрисдикцию российского суда, а параллельно может инициировать или продолжить арбитраж за границей. Возникает конфликт юрисдикций, в котором два форума выносят противоположные решения, и стороны тратят ресурсы на процессуальную войну вместо разрешения спора по существу.

Третий риск - репутационные и договорные последствия. Российская компания, известная практикой переноса споров в отечественные суды, сталкивается с тем, что иностранные партнёры закладывают этот риск в условия будущих контрактов: повышают цену, требуют предоплату гарантий или вовсе отказываются от сотрудничества. Краткосрочный процессуальный выигрыш оборачивается долгосрочными издержками.

Описанный порядок применим к типовым ситуациям. Если вы уже подали иск в российский суд или, наоборот, столкнулись с попыткой контрагента перенести спор, нужна оценка перспектив исполнения решения и анализ правовой позиции по компетенции. Ошибка в выборе форума или стратегии делает последующее исполнение решения за рубежом невозможным.

Почему арбитражная оговорка ICC может быть признана неисполнимой

Суд признаёт оговорку неисполнимой, когда видит, что её условия лишают российскую сторону реальной возможности вести разбирательство. В рассмотренном деле такими условиями суд счёл выбор единоличного арбитра при ограничении по гражданству и русском языке процесса, а также отнесение регулирования к иностранному правопорядку. На этом основании оговорка была признана нереализуемой.

Эта логика юридически уязвима. Регламент ICC - это институциональные правила администрирования арбитража, а не выбор материального права. Место арбитража стороны определили как Москву, и именно российские суды осуществляют последующий судебный контроль за процессом. При отсутствии иного указания применимым к существу спора правом при месте арбитража в Москве будет российское.

Аргумент о невозможности найти арбитра тоже спорен. Поиск русскоговорящего арбитра, не являющегося гражданином России или недружественного государства, не создаёт практических затруднений. Международные арбитражные институты располагают пулом нейтральных арбитров из разных юрисдикций, и ограничение по гражданству сужает, но не блокирует выбор кандидатуры.

Для бизнеса вывод практический: формулировка арбитражной оговорки напрямую влияет на риск её оспаривания. Чем больше в ней условий, которые суд может истолковать как препятствие, тем выше вероятность переноса спора. При составлении трансграничных контрактов оговорку нужно проектировать с учётом текущей практики применения закона Лугового, а не по типовым образцам.

Что выгоднее: арбитраж ICC в Москве или перенос в государственный суд?

Выбор зависит от того, где находятся активы ответчика и нужна ли перспектива исполнения решения за рубежом. Если активы иностранного контрагента за пределами России, арбитраж ICC с местом в Москве предпочтительнее: он сохраняет судебный контроль в российских судах и при этом даёт решение, которое может быть признано и исполнено за границей по Нью-Йоркской конвенции.

Перенос спора в государственный российский суд по закону Лугового оправдан, когда у ответчика есть активы в России или когда исполнение решения за рубежом не планируется. В этом случае российская юрисдикция даёт более быстрый и предсказуемый процесс, а риск непризнания решения европейскими судами не имеет значения для взыскания.

Матрица решения сводится к трём факторам. Первый - местонахождение активов ответчика. Второй - связь спора с санкциями и формулировка оговорки. Третий - готовность нести издержки спора о компетенции и риск параллельных разбирательств. Каждый контракт оценивается по этим критериям индивидуально, а не по общему правилу.

Решение, вынесенное по закону Лугового, имеет ограниченную ценность при отсутствии активов в РФ. Поэтому при контрактах с иностранными поставщиками, чьи активы за рубежом, логичнее пройти арбитраж в Москве по правилам ICC, сохранив возможность последующего контроля в российских судах. Такое решение имеет перспективу исполнения и за пределами России.

Частые вопросы

1. Обязательно ли находиться под санкциями, чтобы перенести спор в российский суд?

Нет, по складывающейся практике это необязательно. Достаточно, чтобы спор был связан с ограничительными мерами - например, санкции наложены на контролирующее лицо истца или на третье лицо по делу. Суды относят к препятствиям в доступе к правосудию и косвенные обстоятельства по ст. 248.1 АПК РФ, поэтому связь спора с санкциями оценивается шире, чем прямой статус подсанкционного лица.

2. Признают ли за рубежом решение российского суда, вынесенное по закону Лугового?

Как правило, нет. Европейские суды отказывают в признании решений, вынесенных на основании ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ, рассматривая их как нарушение согласованной сторонами арбитражной оговорки. Поэтому при отсутствии активов ответчика в России такое решение остаётся неисполнимым, и перспективу взыскания нужно оценивать до подачи иска.

3. Что такое антиисковый запрет и как он работает?

Антиисковый запрет - это определение российского суда о запрете инициировать или продолжать разбирательство за рубежом по ст. 248.2 АПК РФ. Он адресован стороне спора и подкрепляется судебной неустойкой за нарушение. Запрет не отменяет иностранное разбирательство напрямую, но создаёт для нарушителя имущественные последствия в России.

4. Сколько составляет госпошлина по крупному имущественному иску в арбитраже?

Госпошлина по имущественному иску рассчитывается по прогрессивной шкале ст. 333.21 НК РФ и для крупных требований достигает верхнего предела в 10 млн рублей. При цене иска в сотни миллионов рублей пошлина попадает в верхнюю часть шкалы. Этот расход учитывают при оценке экономической целесообразности судебного взыскания.

5. Можно ли составить арбитражную оговорку так, чтобы снизить риск её оспаривания?

Да, риск снижается за счёт продуманной структуры оговорки. Стоит избегать избыточных ограничений по гражданству арбитра, чётко фиксировать применимое право и место арбитража, а также учитывать текущую практику применения закона Лугового. Оговорку проектируют под конкретный контракт, а не копируют из типового образца, чтобы суд не усмотрел в ней препятствий.

Расширительное применение закона Лугового делает трансграничные споры всё менее предсказуемыми. Российские суды относят к препятствиям в доступе к правосудию не только санкции против стороны, но и условия арбитражной оговорки, а само наличие решения в пользу истца не гарантирует его исполнения за рубежом.

Юридическая фирма "Ветров и партнёры" сопровождает трансграничные споры и арбитражные разбирательства: оцениваем перспективы переноса дела в российскую юрисдикцию, проектируем арбитражные оговорки и выстраиваем стратегию с учётом реального исполнения решения. Мы исходим из того, что выигрыш в суде имеет смысл только при возможности взыскания.

29 мая 2026 года